СЗИУ РАНХиГС
70 лет Победы в Великой Отечественной войне в СЗИУ РАНХиГС
Книга нашей Памяти
Измайлов Фёдор Иванович
Измайлов Фёдор Иванович
Дата рождения: 1915 - 1977

Участник советско-финской войны, Великой Отечественной войны. Принимал участие в военных действиях в Литовской ССР 1945-1953

 СЛОВО ОБ ОТЦЕ

"Есть такая работа – Родину защищать..."

Мой отец, Измайлов Фёдор Иванович, ушел защищать свой дом, семью, город, страну, когда мне было два года. А вернулся с войны, когда мне было  ? восемнадцать.

Отец прошел три войны: финскую, германскую и … литовскую. Да, литовскую. Так я называю войну наших чекистско-войсковых и милицейских подразделений с “лесными братьями”, или, попросту говоря, с вооруженным бандитским националистическим подпольем в Литве в 1944–1956 годах.

Все эти войны, которые прошел отец, были не похожи одна на другую. Но он и его товарищи по оружию выполнили то, что должны были сделать: защитить Родину и Ленинград от врагов, внешних и внутренних.

Моя мама, Измайлова Александра Андреевна (слева), сестра отца, Измайлова (Лаврова) Татьяна Ивановна, мой отец, Измайлов Фёдор ИвановичМоя мама, Измайлова Александра Андреевна (слева), сестра отца, Измайлова (Лаврова) Татьяна Ивановна, мой отец, Измайлов Фёдор Иванович

Шагая по улицам и набережным Ленинграда, по тропинкам Комарово, отец вспоминал эпизоды финской войны, литовского лесного противостояния. Проезжая на электричке мимо городских пригородов, он угадывал за окном место, где жили в то время его бывшие боевые друзья: водитель Бойко, Мухин, Сонин, Харитоненко…

Помню, как отец при встречах с его старшим братом Андреем вспоминал боевые эпизоды финской войны, как ходили летом на Большеохтинское кладбище к могилам наших героев-красноармейцев, павших в боях на советско-финляндской войне 1939-1940 гг.

Мой отец, Измайлов Ф. И. на военных сборах в 1939 г.Мой отец, Измайлов Ф. И. на военных сборах в 1939 г.

Отец рассказывал о некоторых эпизодах войны с белофиннами. Он служил в лыжной роте. В одном из боёв в феврале 1940-го рота, выполняя приказ, прочёсывала лес вдоль дороги, по которой двигались наши танки. В лесу могли находиться огневые точки и снайперы противника. Лес был частый. Мороз под 50°градусов. Снег глубокий, рыхлый, по нему даже на лыжах двигаться нелегко, да еще с солдатским снаряжением и оружием.

Голову, шею и лицо бойцов от бровей до губ укрывал от мороза шерстяные шапки с длинными отворотами.

В лесу был слышен треск финских автоматов, одиночные выстрелы наших красноармейцев.

На одной из просек бойцам удалось захватить в плен финского дозорного, который пытался убежать на лыжах по проложенной лыжне. Из его показаний стало известно о дотах, которые располагались близ местечка Кангаспелта, куда двигалась рота.

В километрах двух от Кангаспелты шедшие по дороге танки с пехотой на броне были обстреляны противником. Завязался короткий бой.

Тут-то и выручила танкистов рота лыжников-красноармейцев, которая, услышав выстрелы, изменила направление движения и вышла в тыл засевшим в засаде белофиннам.

В бою за взятие Кангаспелты участвовали танкисты с пехотинцами и две роты лыжников-красноармейцев, наступавших с флангов.

После продолжительного боя Кангаспелта была взята.

О многих боевых эпизодах рассказывал отец. Он показывал трофейный финский иллюстрированный цветной журнал, найденный им в одном из захваченных дотов. И для меня самым большим подарком были не эти цветные журнальные картинки, а сам отец, вернувшийся с войны живым и невредимым.

22 июня 1941-го. Утро. Под синим летним небом просыпается наша улица. Не спешат прохожие. Прогромыхает редкий трамвай.

Мы собираемся в гости. Мама укладывает в сумочку гостинцы. Отец сажает меня на верхнюю полку этажерки и застегивает баретки. Они новенькие, светло-коричневые и блестят на утреннем солнечном свете. Мне четыре года и мы собираемся ехать к родственникам, что живут в Демидовом переулке у Сенной площади.

Открывается дверь и вбегает бабушка Агафья.

«Беда, слышите, беда, ? скороговоркой выкрикивает она, ? война, немец напал...».

Отец, не оборачиваясь, продолжает надевать мне на голову белую панамку и спокойно отвечает: «Не шуми, бабуля, какая война, мы?аэростатчики, нам сообщат…».

Отец в те дни находился на военных сборах, его часть стояла под Ленинградом. В 1939-40-х годах он воевал в составе лыжного батальона с белофиннами, был ранен. Разговоры о приближающейся новой войне ходили давно, однако страшная весть все же оказалась внезапной. И все изменилось в нашей жизни. На третий день войны отец ушел на фронт.

Помню, как в блокадном Ленинграде, когда в феврале 1942-го умерла от голода моя двухлетняя сестрёнка Нонна, отец написал маме в письме с фронта: береги Альку.

Отец воевал на Ленинградском, Волховском, Прибалтийском фронтах, был ранен под Невской Дубровкой. Снайпером он истребил двадцать восемь фашистов. Так засвидетельствовано в его «Личном счете мести». Был награжден двумя медалями «За отвагу».

В 1945 году он прошел тактическое, техническое, политическое обучение в соответствующей оперативной школе в Ленинграде. В эту школу, в действующих на фронте войсках, отбирали наиболее дисциплинированных, опытных в боевом деле сержантов и офицеров, умеющих в серьезные моменты принимать самостоятельные правильные решения.

Первые послевоенные годы были трудными во всех отношениях. Люди восстанавливали разрушенное войной хозяйство. В обычной жизни не хватало многого: хлеба, посуды, одежды. И за домашними столами с тревогой говорили о том, что еще требуется шесть-семь лет, а может быть и больше, чтобы залечить раны военной разрухи.

С тревогой говорили о войне после войны, войне «холодной», экономической, когда бывшие наши союзники оставили нас не только без финансовой, но и материальной помощи. Нашим отцам и матерям приходилось всё делать самим, своими силами: обеспечивать нормальную жизнь своим семьям, детям.

Измайлов Ф. И. со снайперской винтовкой в окопе на Волховском фронте. 1943 г.Измайлов Ф. И. со снайперской винтовкой в окопе на Волховском фронте. 1943 г.

В июле-августе 1944 г. вслед за войсками 3-го Белорусского и 1-го Прибалтийского фронтов на территорию Литвы вступили части войск НКВД. В республике были развернуты 7 пограничных полков. В их задачу входила очистка прифронтовой полосы и освобожденной территории от отставших солдат и офицеров германских частей, мародеров, дезертиров, вражеской агентуры, антисоветских элементов, пособников противника. И это было необходимо, поскольку в этот период заметно активизировались антисоветские силы.

Листаю странички записной книжки отца, когда он был курсантом оперативной школы НКВД, которая располагалась в здании на Мойке у Дворцовой площади. На одной из страничек записан адрес пионерлагеря, в котором мы были с мамой (она была физруком) летом 1945-го: ст. Териоки, д. Тюрисевя, пионерлагерь завода 232 («Большевик»).

А вот адреса фронтовых товарищей: г. Выборг, в/ч 2140 «М»…, В. О. Гаванская, д. 2/91…Ерохов Саша; полевая почта 67922 (Германия) Чадов, Куделин, Петрашев и др. Вот адреса распределения выпускников школы, товарищей отца: И. Г. Дашко – в г. Алитус, Алексеев – в г. Зарасай, Илюкевич – в Тракай, Пономарев – в г. Таурегис…

Короткие записи об экзаменах: 19 апреля 1945 г. – экзамен по истории СССР=4; 10 мая – экзамен по УК=4; 8 июня – экзамен по У.П.К.=5; 29 июня – зачёт по политической карте мира=4; 21 июля – зачёт по государственному устройству=5.

Читаю строки бланка пропуска для проезда в г. Ионишкис семьи офицера Измайлова, выданный Управлением милиции Ионишкского уездного отдела НКВД Литовской ССР.

Летом 1945 г. мы с мамой навестили отца, пришли в здание на Мойке, где он в ту пору сдавал экзамены. Поэтому его из подразделения не отпустили, мы лишь поговорили с ним на КПП. Свидание было коротким. Помню его крепкие руки, обнимающие меня, счастливую улыбку, теплые слова: «Не грусти, курносый, скоро будем вместе, я вас выпишу к месту моего назначения».

Так вскоре и произошло. Осенью мы собрались в путь. Ехали с мамой, с несколькими чемоданами: одеждой, посудой, ведь впереди была неизвестность.

…1945 год. Мой отец, Фёдор Иванович Измайлов, назначен оперуполномоченным, затем заместителем начальника райотдела НКВД города Йонишкис Литовской ССР. Отец отправился на новое место службы в августе, после окончания спецшколы в Ленинграде. Через месяц телеграфировал нам с матерью: приезжайте.

1945 г. Курсанты и преподаватели Ленинградской оперативной школы НКВД. Мой отец, Измайлов Фёдор Иванович (во втором ряду второй справа)1945 г. Курсанты и преподаватели Ленинградской оперативной школы НКВД. Мой отец, Измайлов Фёдор Иванович (во втором ряду второй справа) 

Однажды вечером отец сидел на кровати и, разобрав автомат, смазывал детали, готовясь к предстоящей боевой операции. Мать пришивала пуговицы к платью. Я сидел рядом с отцом и смотрел на его работу.

Собрав автомат, отец взвел затвор и нажал на спусковой крючок. Неожиданно раздался выстрел. С потолка посыпалась штукатурка. Мама взвизгнула. Я тоже вздрогнул от неожиданности. Оказывается отец, вынув из автомата магазин с патронами, забыл, что в автомате остался один патрон.

Рано утром, когда я еще спал, отец без особого шума собрался, тихо на кухне позавтракал и мама его проводила до порога. Я в полусне слышал, как мимо нашего дома проехал грузовик, затем второй, в котором находились «стрибасы» ? бойцы литовского истребительного отряда. Отец не очень любил выходить с ними на боевые операции, он предпочитал работать вместе с нашим боевым подразделением, пусть не так многочисленным, но зато более опытным, надежным, «обстрелянным», снабженным обученными фронтовыми собаками – овчарками, умевшими брать след противника, находить его в любой обстановке: в лесу, поле, болоте, в бункерах.

Бункер «лесных братьев» обычно располагался в лесу под землей, глубиной до двух метров, укрывался бревенчатым настилом толщиной до 60 сантиметров, наружу выводилась замаскированная под пень отдушина. Внутри бункера было несколько помещений, кухня, нары, радиоприемник, радиопередатчик, пишущая машинка. Обычно бункер сооружался вблизи речки, озера, водоема.

В ходе чекистско-войсковых операций в одном из бункеров на территории Шауляйского округа были обнаружены и изъяты секретные штабные документы руководства, так называемой, «Литовской освободительной армии», радиокоды, шифры и ключи к ним.

В результате радиоперехватов нашим радистам удавалось не только обнаружить место расположение «лесных братьев», но и по стилю радиопреговоров распознать клички лидеров бандформирований: Лапас, Жильватис, Добилас, Уодас, Каролина…, расшифровать сообщения о деятельности, так называемого, «Верховного Комитета освобождения Литвы», базировавшегося на территории Германии, занятой союзными войсками, и сотрудничавшего с правительственными кругами Англии, США, Швеции.

Выходной день. Обеденное время. Мы сидим всей семьей за столом. Неожиданно в дверях появляется сержант Соловьев, сослуживец отца. Он нескладно извиняется за непредвиденное вторжение, что-то негромко говорит отцу. Видно, что товарищ немного навеселе, что как-то объясняет его бесцеремонность. После короткого разговора Соловьев уходит с недовольным видом. По лицу отца видно, что разговор его расстроил. Помолчав, отец рассказал, что говорили они об одном недавнем эпизоде, который произошел во время боевой операции. Наше подразделение, выполняя приказ, скрытно преследовало уходившую вглубь леса бандитскую группу. Наши передвигались предельно осторожно, бесшумно, стараясь не выдать себя ни малейшим звуком. Вдруг один из бойцов, неловко зацепившись за сук дерева, упал, ляскнув оружием. На неосторожный звук из леса со стороны уходящих бандитов раздались автоматные очереди. Один из бойцов, Константин Нестеров, был убит наповал. Отец приказал двум бойцам уложить тело погибшего товарища на плащ-палатку. Сняв головные уборы, товарищи Нестерова молча простились с бойцом. На просьбу сержанта Соловьева произвести прощальный салют в память о погибшем товарище отец ответил отказом. У него был приказ: не выдавая месторасположение отряда, скрытно преследовать бандформирование, чтобы в нужном квадрате, где находится в засаде еще одно наше подразделение, уничтожить бандитов.

Следует пояснить, что состав бандформирований, как правило, не превышал 6-10 человек. Подобное мобильное подразделение противника действовало крайне хитро, изобретательно, и попав в зону преследования, могло при любом удобном случае ускользнуть от погони. Каждый член бандформирования имел строгое указание: ни при каких обстоятельствах не сдаваться в плен и не подвергать тем самым угрозе безопасность своего отряда и своей семьи. Поэтому боевики всегда оказывали ожесточенное сопротивление и в случае опасности пленения стрелялись, либо подрывали себя гранатой, чтобы затруднить опознание и отвести опасность от своей семьи. Подобную безжалостность к себе они распространяли и на противника. Поэтому и наши командиры и бойцы, зная об этом, проявляли при столкновении с противником такую же тактику.

…Убитого товарища наши бойцы тихо перенесли в плащ-палатке к дороге, где находилась замаскированная наша автомашина и рация.

Отряд продолжал скрытное движение вслед за бандформированием и вскоре в нужном квадрате, укрывшись, приготовился к бою, огнем встретил отступавших бандитов, нарвавшихся на нашу засаду.

В ходе операции был не только уничтожен отряд бандитов, но и обнаружен потайной бункер, где были найдены секретные штабные документы, приказ, так называемого, Верховного штаба армии освобождения Литвы, в котором сообщалось, что для успешной борьбы против НКВД, местной администрации и шпионов необходимо вести её жестко, без жалости и щепетильности; собирать сведения о расположении и количестве частей НКВД, их вооружении, боевых постах; операции проводить только ночью; в этих целях рекомендовалось одевать одежду советских милиционеров и сотрудников НКВД, разговаривать по-русски; в случае необходимости, чтобы не быть узнанными местными жителями, носить маски, пользоваться вымышленными именами; отдельных энкаведистов и их небольшие группы, направляющиеся на охоту, ликвидировать без всяких следов, чтобы создавалось впечатление, что пропали без вести; оружие и патроны забирать у ликвидированных энкаведистов, а также покупать за самогон у красноармейцев.

Наши военнослужащие жили и работали в условиях постоянной напряженности. В одиночку никто не ходил, офицеры передвигались, как правило, под прикрытием. А ведь им, в первую очередь, вменялось в обязанность решать не только боевые задачи, но и хозяйственные вопросы: мобилизовать людей из числа местного населения и подводы в качестве найма для заготовки дров, подвоза продуктов.

Регулярно офицеры выполняли большой объем административной работы, включая сбор, обработку и передачу сведений об обстановке, служебно-оперативной работе, обеспечении правовых отношений военнослужащих с местным населением, выявлении, так называемых, бандпособников.

Бандпособники оповещали бандитов о наличии войск в районе или населенном пункте, выставляя на огородах или во дворах вехи, шесты с намотанным наверху пучком сена или соломы, а так же применяли другие условные знаки, предупреждавшие бандитов об опасности.

Бандиты, появляясь в данной местности, видели через бинокли эти знаки и обходили эти места.

Для сбора сведений о деятельности наших войск, их вооружений и прочих данных шпионского характера, бандитами использовалась литовская молодежь, в основном, девушки.

Для нанесения потерь личному составу наших войск бандиты использовали разные методы: минировали дефиле, крутые повороты дорог, чаще всего, проходивших по лесистой местности. В этих местах они закладывали фугасы, мины натяжного или управляемого действия. В местах, где чаще всего останавливались на короткий отдых или ночлег наши войсковые наряды, закладывались мины, которые тщательно маскировались…

Помню, что в застольных беседах отца и его товарищей не раз шел разговор о необходимости поиска контактов противоборствующих сторон, НКВД-КГБ Литовской республики и руководителей штабов отрядов литовских «партизан» для устранения кровопролитной вооруженной борьбы, ибо много крови с обеих сторон было пролито в только что закончившейся войне с фашизмом. Были конкретные примеры поиска путей к прекращению огня, ведению переговоров.

Со стороны советских государственных органов объявлялись амнистии, предоставлялась возможность «партизанам» добровольно выйти из леса, из подполья, сдать оружие, пройти, так называемые, собеседования, получить советское гражданство.

Большая часть литовского населения в 40-е – 50-е годы вполне лояльно относилась к новому советскому строю, участвовала в борьбе с нацизмом на стороне антигитлеровской коалиции, в составе подпольных, партизанских соединений, в стрелковой дивизии Красной Армии, а затем в организации колхозов, строительстве новой социалистической жизни.

Мой отец, Измайлов Фёдор Иванович. 1953 г.Мой отец, Измайлов Фёдор Иванович. 1953 г.

Поколение моего отца и его боевых товарищей постигли истину, глядя в глаза погибших в боях товарищей. Они постигли истину о том,  что насильственного присоединения прибалтийских стран к СССР не было. Было решение парламентов и правительств этих стран о вхождении в состав Советского Союза. Не было оккупации, так как не было военных действий. Был ввод частей Красной армии на территорию прибалтийских государств в соответствии с заключенными двусторонними договорами. Не было геноцида. Не было и истребления по расовым, национальным, религиозным мотивам. Была высылка отдельных лиц за вооруженное сопротивление существующему государственному строю, за нарушение советских законов. Точка зрения моего отца и многих его боевых товарищей была такова: в Литве в 40-е – 50-е гг. с одной стороны, шла гражданская война между литовцами и нелитовцами, между собственниками и несобственниками, с другой стороны, шла война с государственными преступниками, которые с оружием в руках выступали против существующего государственного строя.

Память относительно прошлого, то же, что и догадка относительно будущего. Забудем о героическом, трагическом прошлом – значит, получим беспамятное, равнодушное, безнравственное будущее.

В настоящее время в ряде стран фашизм в той или иной форме, пытается не только поднять голову, но и используется для прихода к власти тех или иных политических группировок. За последние три года вышло более двадцати новых солидных сборников и монографий на английском и немецком языках по проблеме сравнительного изучения межвоенного и послевоенного правого экстремизма. В пятитомной лондонской антологии Роджера Д. Гриффина дается широкий анализ этого антигуманного явления, рассматривается его тактика, увязываемая с традициями, вкусами и психологией тех народов, где она насаждается. При этом используются методы социальной инженерии, популистского ультра-национализма и другие для забвения прежних гуманистических традиций, в целях как бы нового рождения нации, более полезной для управления «авторами» антигуманных технологий.

Правый экстремизм, неофашизм, иные антигуманные технологи не должны проникать в нашу жизнь. И в этом деле велика роль ветеранов. Память ветеранов – это государственный ресурс. Это инструмент укрепления связи поколений. Он должен быть умело встроен в просветительскую, образовательную, воспитательную, управленческую систему страны.

                                                                                                Альберт Измайлов - пенсионер, бывший работник                                                                                                СЗИУ РАНХиГС, житель блокадного Ленинграда, ветеран труда

Информацию опубликовал:
Альберт Фёдорович Измайлов